Анти-NMDA-рецепторный энцефалит считается наиболее распространенным аутоиммунным энцефалитом, клиническая картина которого может быть неотличима от таковой при психотических расстройствах, а подтверждение требует проведения анализа сыворотки крови или спинномозговой жидкости на наличие антител к NMDA-рецепторам. Существующие методы, основанные на культурах клеток, сложны в исполнении, дают качественную оценку и не исключают ложноположительных результатов. В рамках работы был получен штамм-продуцент, стабильно продуцирующий рекомбинантные белки (экстрацеллюлярные топологические домены GRIN1 Ed1 и Ed2), высокий уровень экспрессии был подтвержден результатами диск-электрофореза в полиакриламидном геле. Данные белки были использованы в качестве антигенов для разработки метода ИФА, который позволит количественно определять антитела к NMDA-рецепторам с высокой специфичностью. Проведено проспективное исследование распространенности антител к NMDAрецепторам среди пациентов с первым психотическим эпизодом (ППЭ). Выявлен ряд клинических особенностей психотических состояний, позволяющих заподозрить анти-NMDA-рецепторный энцефалит на ранних этапах. Согласно полученным данным антитела к NMDA-рецепторам встречаются у 1% пациентов с ППЭ.

В последние годы поиск тераностических биомаркеров, которые используются в мониторинге терапии в качестве потенциальных предикторов хорошего или плохого терапевтического ответа, приобретает все большую актуальность. С целью выявления потенциальных гормональных биомаркеров было проведено исследование динамики уровней пролактина, кортизола, дегидроэпиандростерона-сульфата, эстрадиола и тестостерона у 147 больных с расстройствами шизофренического спектра в процессе терапии оланзапином с применением современных статистических методов. С использованием метода оптимальных достоверных разбиений установлено, что предикторами эффективности антипсихотической терапии оланзапином у больных с первым психотическим эпизодом являются фоновый уровень пролактина выше 390 мМЕ/л (в 78% случаев) и его повышение к четвертой неделе терапии более чем в три раза (в 58% случаев). Неэффективность терапии при отсутствии этих условий составляет 93%. Динамические характеристики уровней кортизола, ДГЭА-С, эстрадиола и тестостерона не имели прогностического значения. Прогноз эффективности терапии также может быть осуществлён с помощью технологий машинного обучения с использованием наряду с гормональными показателями баллов шкалы PANSS и длительности заболевания. Точность прогноза характеризуется значением ROC AUC, равным 0,85–0,86

Аффективные расстройства, связанные с менопаузальным переходом, нередко сопровождаются нейровегетативными и диссомническими проявлениями. Целью данного исследования было выявление и определение степени выраженности вазомоторных симптомов и нарушений сна у женщин с аффективными расстройствами в пери- и раннем постменопаузальном периоде. В исследовании участвовало 50 женщин, 13 из которых находились на стадии менопаузального перехода, 37 – на этапе ранней постменопаузы. Сравнивались социально-демографические, антропометрические, метаболические параметры, а также результаты психометрических шкал и количественные характеристики выраженности климактерических симптомов. Было установлено, что в постменопаузе у женщин чаще отмечались метаболические нарушения. Также в этом периоде наблюдалось более низкое качество сна, нарушение процесса засыпания и парасомнии. В то же время у пациенток в перименопаузальном периоде эффективность сна была ниже, а нейровегетативная симптоматика – более выраженной. Анализ научной литературы и собственные данные свидетельствуют о том, что характер и структура метаболических и нейровегетативных изменений, а также нарушений сна у женщин с аффективными расстройствами может варьировать в зависимости от текущего репродуктивного статуса и сроков наступления менопаузы. Получение новых систематических и более обширных данных при исследовании этой проблемы позволит разработать и применять дифференцированные терапевтические подходы в отношении указанных расстройств.

Лишение свободы имеет стрессогенный характер и может обусловить повышенный риск развития расстройств адаптации. Цель: изучение частоты и клинических характеристик расстройств адаптации в условиях пенитенциарной психиатрии. Методы: обследовано 30 пациентов мужского пола психиатрического отделения филиала «Больница №2» ФКУЗ МСЧ-78 ФСИН России в возрасте 34,2±7,1 лет. В исследовании использовали Госпитальную шкалу депрессии и тревоги, шкалу SCL-90-R, ADNM-20, а также метод анкетирования. Результаты: Показано, что частота расстройства адаптации (F43 по МКБ-10) в условиях следственного изолятора составляет 18%. Выявление расстройства адаптации осложняется алекситимичным характером жалоб больных. В клинической картине преобладает тревожно-депрессивная симптоматика с превалированием тревоги, которая может вуалировать депрессию и затруднять ее диагностику. Для пациентов характерно наличие аутоагрессивных тенденций. Пациенты демонстрируют повышение по всем показателям SCL-90-R, что свидетельствует о выраженности субъективного дистресса и полиморфности клинических проявлений психического расстройства. Средняя продолжительность стационарного лечения составила два месяца, что косвенно подтверждает глубину расстройства. Факторами, ассоциированными с риском развития расстройства адаптации, являются ранний взрослый возраст, сопутствующее злоупотребление ПАВ, психотравмирующий характер ситуации (неясность перспектив с ходом уголовного дела, отсутствие личной безопасности в местах лишения свободы), наличие агрессивных и аутоагресссивных тенденций. Следует отметить, что в последние годы наблюдается рост частоты коморбидных форм расстройства адаптации и синдрома зависимости от ПАВ. Выводы. Расстройство адаптации составляет значительный удельный вес в структуре психических расстройств, развивающихся в условиях пенитенциарной психиатрии, отличается значительной тяжестью и связано с риском самоповреждающего поведения. Фактором, способствующим превенции расстройства адаптации, может быть лечение сопутствующей зависимости от ПАВ.

Цель: Оценить краткосрочное и долгосрочное влияние брекспипразола на функционирование пациентов с шизофренией. Методы: В исследование были включены данные трех 6-недельных рандомизированных двойных слепых плацебо-контролируемых исследований (с госпитализированными пациентами); 52-недельного рандомизированного двойного слепого плацебо-контролируемого исследования эффективности поддерживающей терапии (было досрочно прекращенного спонсором при получении положительного результата промежуточного анализа); и двух 52-недельных исследований с открытой фазой. Все исследования включали пациентов с шизофренией (по критериям DSM—IV-TR) и проводились с июля 2011 по февраль 2016 года Пациенты получали брекспипразол перорально в дозе 2–4 мг/сут (краткосрочные исследования) или 1–4 мг/сут (длительные исследования). Функционирование оценивалось с помощью шкал PSP и GAF. Терапевтическим ответом на лечение считалось увеличение баллов по PSP / GAF на 10 и более, а ремиссией – ≥71баллов по PSP и ≥61 балла по GAF. Результаты: Пациенты, получавшие брекспипразол (n=831), показали более выраженное улучшение за первые шесть недель с начала исследования, чем те, кто получал плацебо (n=490), как по общему баллу PSP, так и по всем 4 субшкалам (разница наименьшего среднеквадратичного среднего 3,20; доверительный интервал 1,82–4,58, 95%; p<0,0001; d Cohen=0,31). На 52-й неделе исследования поддерживающей терапии (в котором наблюдался низкий показатель завершения исследования в основном из-за раннего выбывания) функциональная ремиссия по шкале GAF была достигнута у 65,3% (62/95) пациентов в стабильном состоянии, принимавших брекспипразол, и у 47,1% (48/102) пациентов, попавших на плацебо, NNT – от 6 (доверительный интервал 4–22, 95%; p=0,0076). На 52-й неделе открытой фазы исследований (n=177) функциональная ремиссия по шкале PSP была достигнута у 84,2% и 41,8% пациентов, соответственно. Выводы: Хотя анализ этого большого набора данных ограничен в виду отсутствия активного препарата сравнения, результаты показывают, что лечение брекспипразолом связано с клинически значимым улучшением функционирования у пациентов с шизофренией, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.

В статье обсуждаются этиопатогенетические факторы и клинические признаки пограничного расстройства личности. Приводятся примеры нозологий, наиболее часто сочетающихся с этим расстройством, а также требующих проведения дифференциальной диагностики. Продемонстрирован клинический пример, иллюстрирующий особенности возникновения посттравматического стрессового расстройства на фоне пограничного расстройства личности.

Депрессия и тревога имеют тенденцию агрегироваться в семьях и часто перекрываются между собой, что также подтверждается результатами современных полногеномных исследований. С клинической точки зрения, сочетание депрессии и тревоги ассоциировано с более тяжелым течением и более плохим ответом на антидепрессивную терапию. Полученные данные поднимают вопрос о существовании отдельного подтипа тревожной депрессии. Однако, несмотря на распространенность и клиническую значимость этого феномена, не существует чёткой позиции о взаимодействии депрессии и тревоги. Авторами предложен вариант систематики депрессии и тревоги как в качестве коморбидных диагнозов, так и в качестве подтипа тревожной депрессии для проведения современных биомедицинских исследований.

В работе рассмотрены опубликованные клинические наблюдения случаев анти-NMDA-рецепторного энцефалита, протекающего с преобладанием психических расстройств. Изучены особенности развития, симптоматики, лабораторной диагностики, терапии таких «стертых» форм и выделены свойственные им характеристики. Проанализированы отличия «стертых» форм от развернутых манифестаций анти-NMDA-рецепторного энцефалита и вопросы дифференциальной диагностики с генуинными психотическими расстройствами.

В статье представлен обзор современных исследований на тему взаимосвязей гастроэзофагеальной рефлюксной болезни (ГЭРБ) и расстройств тревожно-депрессивного спектра (РТДС). Отмечена высокая коморбидность этих расстройств. Приведены данные о широкой распространённости тревоги и депрессии у пациентов с ГЭРБ. Описаны различия в патогенезе разных вариантов ГЭРБ с указанием на влияние дистресса и тревожно-депрессивных расстройств на развитие и течение функциональных эзофагитов. Рассмотрена проблематика терапии коморбидных состояний, проанализированы данные мета-анализов рандомизированных исследований, оценивавших эффективность антидепрессантов при гастроэзофагеальном рефлюксе. Приведены данные об эффективности включения в терапию антидепрессантов и противотревожных лекарств.

В настоящее время в Российском обществе существует запрос на смену парадигмы социальной помощи нуждающимся гражданам в соответствии с современными международными тенденциями. В данном нарративном обзоре литературы приводятся модели оказания психиатрической помощи, которые, на наш взгляд, могут быть использованы в ходе реформирования стационарной социальной помощи пациентам с ограничениями в сфере психического здоровья. При этом могут быть учтены как ошибки, допущенные в ходе деинституционализации в развитых странах, так и лучшие зарубежные и отечественные практики, получившие развитие за последние десятилетия, в том числе, в нашей стране.

Депрессивные расстройства широко представлены в структуре классификации психических болезней – в МКБ-10 они обозначены в десяти рубриках, в DSM-5 имеется дополнительное «депрессивное расстройство личности». В научной и учебной литературе описаны десятки клинических вариантов депрессивных расстройств, включая атипичные и маскированные депрессии; также представлены клинико-психологические виды депрессий, ухудшающие качество жизни, таящие суицидальную угрозу. Диагностика данной патологии и лечение многочисленными антидепрессантами взрослого населения конгруэнтны выше обозначенному многообразию и частоте депрессий. Вместе с тем, несмотря на обилие литературы по описанию депрессий в детско-подростковом возрасте, отмечается расхождение в диагностике и лечении этого расстройства у пациентов данной возрастной категории, что закрепляется официальным запретом на назначение антидепрессантов «первой линии выбора» из группы СИОЗС. Высокая суицидальная активность подростков в настоящее время делает эту проблему особенно актуальной.