Цель обзора—обобщить данные о распространенности и клинических проявлениях синдрома зависимости от алкоголя и психоактивных веществ у пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством, включая данные по ветеранам и участникам боевых действий. Проведен нарративный анализ оригинальных исследований, современных обзорных данных и отечественных клинико-наркологических концепций мотивации употребления и патологического влечения к алкоголю/ПАВ. При интерпретации литературы учитывались обновления диагностических подходов в МКБ-11, включая выделение комплексного посттравматического стрессового расстройства (к-ПТСР) как отдельной диагностической категории, сочетающей ядро ПТСР с нарушениями самоорганизации: эмоциональной дисрегуляцией, устойчивой негативной Я-концепцией и межличностными нарушениями. Учет к-ПТСР имеет значение для ветеранских и наркологических выборок, поскольку эта категория может быть связана с большей функциональной, социальной и коморбидной нагрузкой по сравнению с ПТСР без выраженных нарушений самоорганизации. Показано, что частота посттравматического стрессового расстройства у пациентов с наркологической патологией варьирует в зависимости от типа аддикции, выборки и диагностических инструментов. На основании литературы предложена предварительная схема клинически уязвимых кластеров, применимая как основа для дальнейшей разработки скрининговой модели и последующей эмпирической проверки.

Азартное расстройство (АР)—поведенческая аддикция с высокой коморбидностью, серьёзными социальными и экономическими последствиями. Нейробиологические механизмы АР сходны с таковыми при расстройствах, связанных с употреблением психоактивных веществ, что открывает возможности для фармакотерапии. Однако ни один препарат до сих пор не зарегистрирован для лечения АР, а доказательная база существующих средств остаётся ограниченной. Обзор обобщает данные о фармакологическом лечении АР на основе актуальных систематических обзоров и сетевых метаанализов, а также обсуждает методологические ограничения и клинические перспективы применения различных классов препаратов. Проведён нарративный обзор литературы, включающий клинические исследования, серии случаев и открытые исследования опиоидных антагонистов, антипсихотиков, стабилизаторов настроения, антиконвульсантов, антидепрессантов, габапентиноидов и других средств. Наиболее убедительные доказательства получены для налмефена и налтрексона, статистически значимо снижавших симптомы АР по сравнению с плацебо, особенно при выраженном патологическом влечении. Отслеживание побочных эффектов при назначении налмефена и налтрексона может дополнительно повысить приверженность лечению. Антидепрессанты, оланзапин и топирамат не превосходили плацебо в большинстве исследований. Стабилизаторы настроения могут быть полезны при коморбидности с биполярным расстройством, но доказательства крайне ограничены. N-ацетилцистеин, мемантин и габапентиноиды показали обнадёживающие предварительные результаты; GLP-1-агонисты, кетамин и псилоцибин остаются экспериментальными. Таким образом, опиоидные антагонисты могут рассматриваться как терапия первой линии (off-label) при АР, дополняющая, а не заменяющая когнитивно-поведенческую терапию. Необходимы крупные контролируемые исследования и поиск биомаркеров для персонализации лечения.

Цель исследования—изучить эмоциональные и личностные факторы психологической адаптации у пожилых пациентов с недементными когнитивными нарушениями. Материалы и методы: в поперечное исследование включено 108 человек (23,1% мужчин; медиана возраста—72 года), про- шедших комплексное нейропсихологическое и клинико-психологическое обследование. Обследование включало оценку когнитивных функций (краткая шкала оценки психического статуса, батарея лобных тестов, тест рисования часов, шкала памяти Векслера, Адденбрукская когнитивная шкала). Также ис- следовались эмоциональное состояние (шкала депрессии Бека, интегративный тест тревожности), лич- ностные черты и адаптационный потенциал (Многоуровневый личностный опросник «Адаптивность»). Статистический анализ проводился с использованием непараметрических критериев Манна–Уитни и корреляционного анализа Спирмена при уровне значимости p ≤ 0,05. Результаты: статистически зна- чимых различий между группами с субъективным когнитивным снижением (СКС) и умеренным когнитивным расстройством (УКР) по показателям тревожности, депрессии и личностным характеристикам не обнаружено (p > 0,05). Для всей выборки характерны высокий уровень личностной тревожности, умеренная ситуативная тревога, низкие показатели депрессии по шкале Бека и сниженный личностный адаптационный потенциал. Профиль личности включает выраженные тревожные, ипохондрические и интровертированные тенденции при относительно высоком самоконтроле. Корреляционный анализ показал наличие слабых взаимосвязей между отдельными компонентами тревожности и когнитивными показателями, преимущественно на субшкальном уровне. Заключение: эмоциональные и личностные характеристики пожилых людей с недементными когнитивными нарушениями характеризуются повышенной личностной тревожностью, умеренной ситуативной тревогой и сниженным личностным адаптационным потенциалом при низких показателях депрессии. Сходство эмоционально-личностных профилей в группах СКС и УКР отражает общие механизмы адаптации к когнитивным трудностям и переживаемой неопределённости. Выявленные закономерности указывают на необходимость дальней- шего изучения факторов, поддерживающих адаптационные ресурсы на ранних этапах когнитивного снижения.

Приверженность лечению является одним из ключевых факторов, влияющих на эффектив- ность назначенной терапии при онкологических заболеваниях. На уровень приверженности влияет широкий спектр факторов различной природы; среди них наименее изученными являются психоло- гические особенности пациентов. Целью настоящего исследования стало сравнение психологических характеристик пациентов, страдающих онкологическими заболеваниями и проходящих курс химиоте- рапии, с различным уровнем приверженности лечению (n = 50; средний возраст 53,98±12,99 лет; 88% женщины, 12% мужчины). В качестве методов исследования было использовано структурированное интервью для получения социо-демографических, социо-психологических и клинико-психологических данных; также пациентам было предложено пройти ряд психодиагностических методик: «Краткий опросник восприятия болезни» (КОВБ), «Госпитальная шкала тревоги и депрессии» (HADS), опросник «Способы совладающего поведения» (ССП), «Российский универсальный опросник количественной оценки приверженности к лечению» (КОП-25). Установлено, что пациенты выборки в целом характе- ризуются средним уровнем приверженности лечению. Вне зависимости от группы (высокий/средний/ низкий уровни приверженности), поведенческие аспекты лечения, связанные с изменением образа жиз- ни, воспринимаются пациентами как менее важные и трудно реализуемые; готовность к выполнению рекомендаций в целом превышает субъективную важность этих рекомендаций. Полученные результаты подтверждают значимую связь между уровнем приверженности лечению и рядом психологических ха- рактеристик пациентов, страдающих онкологическими заболеваниями. Более высокая приверженность ассоциируется с меньшим эмоциональным реагированием на заболевание, менее выраженным вос- приятием болезни как угрозы и большим ощущением контроля с помощью лечения, менее активным применением копинг-стратегии, связанной с поиском социальной поддержки. При этом результаты требуют осторожной интерпретации в связи с возможным влиянием социальной желательности, особенностями лечебного процесса и ограниченной репрезентативностью выборки. Полученные данные подчеркивают важность комплексного учета эмоциональных, когнитивных и личностных факторов в программах повышения приверженности лечению у пациентов с онкологическими заболеваниями.

Актуальность. Коморбидность синдрома зависимости от алкоголя (СЗА) и психических расстройств широко распространена: депрессия, ангедония, расстройства сна повышают риск рецидива. Цель исследования—оценить эффективность и переносимость агомелатина для лечения СЗА с сопутствующей депрессией. Материалы и методы. В 26-недельное двойное слепое рандомизированное плацебо-контролируемое исследование включено 100 больных СЗА с депрессией. Основная группа (ОГ, n=50) получала агомелатин 25 мг/ночь, контрольная группа (КГ, n=50)—плацебо. Обе группы еженедельно получали стандартизованное наркологическое консультирование. Еженедельно проводились: контроль потребления алкоголя методом ретроспективного анализа, оценка влечения к алкоголю, депрессии, ангедонии, тревоги, субъективных и объективных характеристик сна. Результаты. Анализ выживаемости КапланаМейера показал значимо более высокие показатели удержания больных в программе лечения в ОГ по сравнению с КГ (12,34 недели (95% ДИ: 11,48–13,20) vs. 8,14 недели (95% ДИ: 7,01–9,27), p<0,001). В ОГ среднесуточное потребление алкоголя было значимо ниже (F=16,37; p<0,001), количество дней тяжелого пьянства меньше (0,14 ± 0,48 vs. 0,26 ± 0,64; F=8,11; p=0,004), чем в КГ. В ОГ отмечалось значимо более выраженное снижение: влечения к алкоголю (Пенсильванская, Обсессивно-компульсивная, визуальноаналоговая шкалы): 1,83 ± 3,15 vs. 9,68 ± 3,78, F=1866,7; 4,21 ± 7,80 vs. 22,65 ± 9,75, F=1259,3; 6,93 ± 11,56 vs. 45,49 ± 25,16, F=2267,0; p<0,001; депрессии (MADRS), тревоги (HARS), ангедонии (шкала Фергюсона) и астении (МFI-20): 8,52 ± 7,78 vs. 15,36 ± 5,00; 9,33 ± 8,59 vs. 16,95 ± 6,10; 1,02 ± 0,82 vs. 1,67 ± 0,55; 1,10 ± 0,87 vs. 1,83 ± 0,57; 82,86 ± 32,44 vs. 116,24 ± 19,92; p<0,001. В ОГ субъективные параметры сна (Питсбургский опросник качества сна, индекс тяжести инсомнии, шкала дисфункциональных убеждений в отношении сна) были значимо лучше (15,11±12,64 vs. 26,75±6,91, F=817,2; 8,57±7,01 vs. 15,94±4,40, F=840,0; 100,23±24,28 vs. 124,46±14,82, F=634,4; p<0,001). В ОГ общая длительность сна (6,80 ± 0,90 ч vs. 5,16 ± 1,38 ч; p < 0,001) и фаза медленного сна (5,24 ± 0,97 ч vs. 3,40 ± 1,15 ч; p < 0,001) были продолжительнее, чем в КГ. Частота нежелательных явлений в ОГ и КГ не различалась (p=0,357). В ОГ зарегистрировано устойчивое и более значимое, чем в КГ повышение уровней АЛТ (37,21 ± 10,87 Ед/л vs. 25,42 ± 8,72 Ед/л; F = 443,02; p < 0,001) и АСТ (36,35 ± 10,47 Ед/л vs. 24,49 ± 8,11 Ед/л; F = 488,42; p < 0,001). Заключение. Агомелатин в дозе 25 мг/сутки эффективен в терапии СЗА с коморбидной депрессией.

Актуальность. Алкогольная зависимость (АЗ) и депрессивные расстройства (ДР) демонстрируют высокий уровень коморбидности, что существенно осложняет лечение и ухудшает клинический прогноз. Актуальным является поиск препаратов, воздействующих на общие патогенетические механизмы коморбидных состояний. Одним из таких препаратов является агомелатин: агонист мелатониновых рецепторов MT1 и MT2, антагонист серотониновых рецепторов 5-HT2C. Поиск фармакогенетических маркеров эффективности агомелатина в отношении лечения АЗ является важной задачей персонализированной терапии коморбидных АЗ и ДР, поскольку индивидуальный ответ на лечение остается трудно прогнозируемым. Цель. Выявить фармакогенетические маркеры эффективности агомелатина в отношении стабилизации ремиссии АЗ у пациентов с АЗ и коморбидными ДР. Материалы и методы. Фармакогенетическое исследование выполнено на базе двойного слепого рандомизированного плацебо-контролируемого исследования эффективности агомелатина с участием амбулаторных пациентов (N=100) с АЗ и коморбидной депрессией длительностью 12 недель. В качестве основного показателя эффективности лечения АЗ использовали длительность удержания в программе терапии, определяемую как время (недели) до выбывания из программы терапии по любой причине. Генетическая панель исследования включала 10 полиморфных локусов в 8 генах: фармакологических мишеней агомелатина—мелатониновых рецепторов MT1 (MTNR1A) и MT2 (MTNR1B), серотонинового рецептора 5-HT2C (HTR2C); гена фермента цитохрома Р450 CYP1A2, контролирующего фармакокинетику агомелатина, и важнейших генов системы дофамина (DRD2, ANKK1) и эндогенной опиоидной системы (OPRM1, OPRK1). Выполнен анализ ассоциаций отдельных генетических вариантов и их комбинаций с риском досрочного прекращения терапии в рамках доминантной модели в группах агомелатина и плацебо с использованием регрессионных моделей Кокса, с расчетом отношений рисков (ОР) с довери- тельными интервалами (ДИ). Результаты. В группе пациентов, получавших агомелатин, повышенный риск преждевременного прекращения терапии с учетом коррекции на пол и возраст был ассоциирован с носительством минорного аллеля T rs2119882 в гене MTNR1A [ОР=2,25; 95%ДИ: (1,02–5,00); p=0,045], а также с комбинациями этого варианта с носительством: минорного аллеля А rs1800497 в гене ANKK1 [ОР=2,50; 95%ДИ: (1,16–5,61); р=0,019], мажорного генотипа GG rs6275 в гене DRD2 [ОР=2,13; 95%ДИ: (1,02–4,46); р=0,045], мажорного генотипа GG rs10830963 в гене MTNR1B [ОР=2,10; 95%ДИ: (1,04–4,23); р=0,039], минорного аллеля А rs2069514 в гене CYP1A2*1C [ОР=2,32; 95%ДИ: (1,01–5,35); р=0,048]. Также имелся независимый маркер риска выбывания из программы терапии в виде комбинации минорных аллелей С rs762551 в гене CYP1A2*1F и С rs6318 в гене HTR2C [ОР=3,32; 95%ДИ: (1,04–6,42); р=0,042]. В группе плацебо никаких ассоциаций не было выявлено. Заключение. Полученные данные позволяют предположить, что фармакогенетический ответ на агомелатин у пациентов с АЗ и коморбидной депрессией имеет полигенную природу и определяется взаимодействием генов, контролирующих фармакодинамику и фармакокинетику препарата, а также нейробиологические механизмы АЗ и депрессии. Результаты исследования создают предпосылки для разработки полигенного фармакогенетического профиля, который в перспективе может использоваться для персонализированного выбора терапии агомелатином у пациентов с АЗ и коморбидной депрессией.

Цель. Провести сравнительный анализ частоты встречаемости и клинико-психопатологических особенностей первичных расстройств настроения (БАР и РДР), а также аффективных симптомов, оцениваемых в перииктальном и интериктальном периодах, у пациентов с идиопатической и структурной формами эпилепсии. Материалы и методы. В исследование были включены 50 пациентов с эпилепсией, прошедших структурированное диагностическое интервью по шкале MINI для верификации коморбидных психических расстройств. Для оценки психопатологической симптоматики использовался специально разработанный опросник, позволяющий категоризировать аффективные симптомы по отношению к преиктальному, постиктальному и интериктальному периодам. Дополнительно применялся комплекс валидизированных психометрических шкал (MADRS, HADS, BDI, SHAPS, C-SSRS, QOLIE-31 и др.) для оценки тяжести аффективной симптоматики, суицидного риска и качества жизни. Результаты: Согласно полученным данным, у пациентов с идиопатической эпилепсией выявлена значительно более высокая распространенность расстройств настроения по сравнению с пациентами со структурной формой. Наличие гипертимии в интериктальный период было связано с более высокими шансами наличия расстройства настроения у пациентов с идиопатической и структурной формами эпилепсии. Коморбидность с расстройствами настроения достоверно снижает качество жизни и сопряжено с более выраженными симптомами депрессии, ангедонии, а также с существенно более высоким суицидальным риском, включая суицидальные мысли и поведение. Заключение: Проведенный анализ позволил выявить статистически значимые различия в распространенности расстройств настроения между группами пациентов с разными формами эпилепсии, а также установить ключевые клинические и психометрические корреляты коморбидности, что подчеркивает необходимость целенаправленного скрининга и дифференцированного подхода к ведению данной категории пациентов.

Цель исследования. Статья посвящена оценке роли некоторых клинических и личностных факторов предпочтения виртуального общения у лиц с расстройствами шизофренического спектра. Материал и методы. Отобранные из сплошной выборки 84 пациента с диагностированными рас- стройствами из рубрик F.20—F.25 (МКБ-10) оценивались с использованием психометрических методик (Шкала социального избегания и дистресса SADS; Проективный тест враждебности; Тест мотивации аффилиации), и авторской Анкеты предпочтения виртуального или реального общения. При анализе результатов использованы показатели разброса балла по измеренным параметрам, непараметрические критерии для независимых и зависимых выборок, методы корреляционного и факторного анализа. Результаты исследования свидетельствуют, что у большинства пациентов обследованной группы (75%) сохраняется предпочтение реального общения над виртуальным, а виртуальное общение чаще пред- почтительно для пациентов с более высокой суммарной оценкой тяжести симптомов психического расстройства. У пациентов обследованной группы, предпочитающих виртуальное общение, более от- четливо выражены дезадаптивные личностные установки: враждебность, социальная тревожность, социальный дистресс, социальное избегание, страх отвержения; также им присущ низкий уровень мотивации аффилиации. Предложенный метод оценки предпочтений в общении позволяет прогно- зировать риски уклонения пациентов от участия в реабилитационных мероприятиях, проводимых в формате реального или виртуального общения, может быть полезен при планировании мероприятий психосоциальной реабилитации.

Цель исследования: оценка изменений психологического состояния молодых женщин с суицидальным риском в ходе использования мобильного приложения для поддержания психического здоровья в рамках исследовательского сопровождения. Материал и методы. В исследовании приняли участие 12 женщин в возрасте 18–29 лет. Средний балл по опроснику SBQ-R на момент включения в исследование составил 14,08 ± 2,84 из 18 возможных. Процедура исследования включала две оч- ные или дистанционные встречи с интервалом в один месяц. На первой встрече проводилось полу- структурированное интервью, заполнение опросников DASS-21 (Depression Anxiety Stress Scales-21) для оценки стресса, тревоги и депрессии, «Определение актуального состояния» (АС) для диагностики эмоционального состояния, SBQ-R (Suicide Behaviors Questionnaire-Revised) для оценки выраженности суицидального поведения. Между встречами участницы использовали выбранное для исследования мо- бильное приложение (МП) для поддержания психического здоровья по индивидуально согласованной схеме. Для статистической обработки использовался критерий Вилкоксона для сравнительного анализа, а также качественный анализ данных интервью. Результаты. Девять участниц завершили полный месяц использования МП. По итогам месяца использования мобильного приложения у них было выявлено статистически значимое снижение уровня депрессии (Z = -2,199, p = 0,028): М до—15,56 (95% ДИ: 11,89-19,22), после—12,44 (95% ДИ: 8,16-16,73) и тревоги—(Z = -1,97, p = 0,049): М до—11 (95% ДИ: 6,79-15,21), после—8 (95% ДИ: 3,91-12,09). У 44,44% участниц было зафиксировано снижение балла по вопросу №4 опросника SBQ-R, отражающему субъективную оценку вероятности совершения само- убийства в будущем. Качественный анализ выявил положительное восприятие доступности и удобства МП, но также жалобы на недостаток гибкости и обезличенность данного формата. Заключение. Ис- пользование МП в рамках исследовательского сопровождения ассоциировалось с улучшением психоло- гического состояния участниц при умеренной выраженности тревоги и депрессии, тогда как при более тяжелом состоянии наблюдалась более низкая вовлеченность в работу с приложением. Расширение выборки позволит уточнить выявленные закономерности.